Создаем русские джазовые стандарты
12 июля Игорь Бутман и его Big Band с большим успехом выступили в Севастополе. На следующий день после этого великолепного концерта мы встретились со знаменитым музыкантом для интервью. Выяснилось, что И.Бутман — не только блестящий саксофонист, но и прекрасный собеседник.
— Высокий профессионализм — главное качество музыкантов вашего биг-бенда. Но нужно ли академическое музыкальное образование джазовому музыканту?
— Если у музыканта есть и академическое, и джазовое образование — это только на пользу. Если музыкант имеет только джазовое образование... Вот я, например, ненавидел классическую музыку, играя на кларнете. Мне казалось, я молодой, мне нравится другая музыка, а меня заставляют играть классику. Когда я стал заниматься на саксофоне, играть джаз, я понял, что мне для кругозора, для того, чтобы больше показать импровизаций, что-то интересное, оригинальное — мне нужно обращаться ко всем источникам. И один из самых мощных источников — классическая, академическая музыка. И поэтому я стал изучать и слушать. Покупать книги и музыку.
— Вы учились в Ленинграде и Бостоне (Беркли). Отличаются системы музыкального образования?
— Сильно отличаются. Я учился просто на энтузиазме некоторых выдающихся музыкантов, которые стали моими педагогами, — как Геннадий Гольштейн. Вот это единственный человек в моем училище (музыкальное училище имени Мусоргского в Ленинграде). Мне повезло, что я познакомился с таким музыкантом. Образование было методом проб и ошибок, знаний моего педагога, его личного примера. Как он занимался, что он делал. Списывал соло с пластинки, слушал, показывал ученикам. Мне кажется, что фундаментального образования до сих пор нет в нашей стране. Стало больше музыкальной литературы по сравнению с тем, что было двадцать пять лет назад, когда я учился. Но я не вижу большой разницы сейчас в России в отношении джазового образования.
Что касается Беркли — то там все по-научному сделано. Отличные учебники, своя очень эффективная методика преподавания джазовой музыки, много разных ансамблей, огромная библиотека нот, огромная фонотека записей. Различное преподавание гармонии, теории, композиции. Причем к каждому уроку тебя просят написать новую пьесу. Ты уже сразу в творческом процессе. Тебе сразу дают понять — ты индивидуальный голос. Этим отличается. Не хочу говорить, что у нас в России плохо. Просто есть к чему стремиться.
— А вы сами не хотите преподавать?
— Я не то чтобы не хочу — у меня нет времени. Надо свою методику изобрести, чтобы это было правильно. Есть у нас талантливые педагоги, есть люди, имеющие опыт обучения в Штатах, за границей. Если их объединить и метод преподавания проработать... Хочу одно из моих желаний осуществить, чтобы уже в школе и в специальных заведениях преподавали джазовую музыку. Чтобы это было более отвечающее современному уровню обучения.
— Вы организатор джазовых клубов и фестивалей. Какие сложности при организации фестивалей?
— Как только ты находишь деньги, ты можешь делать любой фестиваль. Но деньги на дороге не валяются. Поэтому надо убедить энтузиазмом. Убедить самого себя. Если ты это делаешь как коммерческий проект, то ты должен понимать, что нужно продать билеты, соответственно ты должен сделать рекламу, пригласить артистов, сделать им все формальности, такие, как виза, билеты, гостиница, питание. Заполнить зал, чтобы все это потом отбить. Это самое сложное. Найти финансовую поддержку разных институтов. Либо частную. Государственную я никогда не получал, а вот частные мне помогали.
— Вы помогаете многим музыкантам. А не боитесь конкуренции?
— Если я им не помогу, то поможет кто-то другой. Это, во-первых. А во-вторых, я никогда не боялся конкуренции. Она только подстегивает в хорошем смысле. Потом, если человек талантлив, он все равно пробьется. Помогаешь ты ему или не помогаешь. Но лучше помочь, потому что ты сам будешь себя хорошо чувствовать, и, с другой стороны, мне помогали музыканты хорошие и не боялись конкуренции. Это — роль лидера. Ко мне приходят музыканты. Я хочу, чтобы у меня был лучший оркестр. А для этого нужны самые лучшие музыканты. Если я возьму плохих музыкантов, что, я буду один блистать? Если раньше, когда я начинал оркестр, то за концерт менял две рубашки. Я все время играл на энтузиазме, тащил, как паровоз, этот оркестр. А сейчас я в одной рубашечке два отделения, даже не вспотел. Все музыканты играют, все великолепны. Я даже не дирижирую, все сыграют идеально. В этом — прелесть! Такие оркестры были у Эллингтона, Бейси.
— Отличаются зрители в разных городах?
— Все отличается, дух другой. Наша страна большая. Везде люди хорошие, симпатичные. Все люди, которые пришли на наш концерт, — наши друзья.
— По концерту было понятно, что вы любите музыку из мультфильмов.
— Да, люблю.
— А если вам, как Элтону Джону, предложили бы сочинить музыку к мультфильму, согласились?
— Это очень сложная работа. Я не знаю, смог ли я написать хорошую музыку, как Элтон Джон и другие. Есть американские джазовые стандарты, а мы пытаемся создать русские джазовые стандарты. Все, кто жил на территории Советского Союза, помнят эти мелодии (мелодии мультфильмов. — Прим ред.). У меня маленький ребенок, из всех дисков мультфильмов выбирает «Ну, погоди». В этой музыке заложено много энергии, много любви, детства. Поэтому мы взяли их и импровизируем. Мы долгое время стеснялись играть свои мелодии, свои любимые детские песни. А сейчас пошла такая мода. И это здорово!
— А давайте вернемся к разговору о классической музыке.
— Я ее просто ненавидел!
— И когда наступил тот момент?..
— Он наступил, когда я почувствовал полную свободу. Я понял, сколько мне не хватает, чтобы импровизировать, как Чарли Паркер, Джон Колтрейн... Мне не хватает багажа музыкального. А где его можно взять? В академической музыке, в гармонии. Джазовый язык — особый. Но составлен он из слов, которые были до нас созданы много веков назад. И я тут же полюбил ее. Когда у меня была только классическая музыка, я ее ненавидел. А когда у меня появилась полная свобода, играй все, что хочешь, и вот тут, как чистый лист. Как чукча-писатель — не читатель, понимаете? (Смеется). Чтобы написать книгу, надо хотя бы пару книг прочесть. Хоть какое-то понимание, что делать. Поэтому известные писатели, художники вначале изучают того мастера, этого мастера, их приемы. Можно нарисовать, но чтобы быть мастером, нужно иметь фантастические знания всего. Поэтому я и полюбил классическую музыку. А теперь у меня замечательные проекты, с Юрием Башметом замечательная дружба. Он заставил меня выучить концерт Глазунова. Мы играли с ним джазовые пьесы, джазовые сюиты для наших оркестров. Башмет много играет интересной академической музыки, где может быть саксофон.
— Вы в молодости много сотрудничали с Курехиным, группами «Кино», «Аквариум». А с кем сейчас?
— С Мазаевым Сережей у нас есть программа. С Александром Панайотовым. Большая программа «Карнавал джаза» с Ларисой Долиной.
— Вы Государственную премию за это получили?
—Да.
— Вы играли на саксофоне для президентов. Билл Клинтон о вас восхищенно писал, Путин восторженно отзывался. А Медведев?
— Дмитрий Анатольевич много раз меня слушал. Я с ним довольно неплохо знаком. Нас с ним объединяет любовь к группе Deep Purple. А Владимиром Владимировичем [Путиным] был организован официальный джазовый концерт в Кремле для Билла Клинтона. Это был первый концерт на таком высоком уровне. Там был Олег Лундстрем, детский ансамбль Петра Петрухина. Это был потрясающий вечер. Мы не ударили «лицом в грязь». Все были довольны. Было очень здорово!
— Вы участвовали в телевизионном шоу «Звезды на льду»...
— Мне очень понравилось! Смотрели миллионы! Во-первых, это связано с музыкой, во-вторых, это связано со зрителями. И когда бы мне еще удалось выступать с олимпийскими чемпионами и некоторых даже обыграть.
— Вы долго учились стоять на коньках или уже умели кататься?
— Я же играл в хоккей с пяти лет! В Советском Союзе не было канадских хоккейных коньков, в магазинах были только фигурные. Я учился на фигурных коньках, играл на них в хоккей, представляете?
— У вас много концертов, гастролей. Только за июль — восемь концертов. Где берете творческие силы?
— Когда такие концерты, как вчера в Севастополе, когда так хлопают и когда так ждут, принимают — вот это дает силы! Это наша профессия, наше любимое дело. И потом музыканты, с которыми я играю, — замечательные. Мы получаем удовольствие не только на сцене, но и от общения. Причем все разные люди, но интересные. Это дает огромные силы для того, чтобы ездить. Вот приехали в Севастополь, искупались, с вами встретились — хорошо! Сейчас поедем в Ялту. Но обязательно еще приедем в Севастополь, так что до встречи!
